Впервые о Вадиме "Чёрном Лукиче" Кузьмине я
прочитала в третьем номере журнала "КОНТР КУЛЬТ УР'а" за 1991 год в
"Официальной альбомографии ГрОб-records": "песня "Кончились патроны" -
это просто манифест шального, бунтарского, незримого и необозримого,
безобразно-крамольного воинства. Изобилие больной и перекошенной
психоделии, наивного, незамысловатого панка и просто - хороших песенок".
И вот в начале 1995 судьба свела нас в студии "ИЗБА.РЕК", где
записывался альбом Чёрного Лукича "Ледяные каблуки". В перерывах между
записью Дима удовлетворял моё детское любопытство.
- Давай совершим маленький экскурс в историю.
- Всё началось в 1986 году. Мы с Роником организовали в Новосибирске
группу "Спинки мента". Потом к нам присоединились Дюпре на бас-гитарe и
Андрей Буданов на барабанах. Мы сделали программу, даже, по-моему, две, а
всё до записи не доходило. В Новосибирске тогда рок-клуб существовал с
ярко выраженным президентом тов. Мурзиным. Там была фракция панк-рока в
лице группы "Бомж", "Путти" и в нашем лице. В отличие от всех остальных
групп, мы не имели вообще ничего - ни инструментов, ни репетиционной
точки.
- Где же вы играли?
- На квартирах друзей.
- Песни кто писал?
- Песни писал в основном я, одна была песня Роника.
- А Роник это который сейчас в Англии живёт?
- Он самый Роник. Об Англии он тогда и не помышлял. Был инженером, как и
я. Я работал на заводе "Сибсельмаш", выпускающем снаряды, а он - на
заводе им. Чкалова, выпускающем самолёты. Мы закончили один институт и
вместе прозябали.
- А что же на ваших родных заводах не нашлось точки, где бы вы могли играть?
- Да что ты, там нас только выживали. Впервые я услышал о "ГО" от группы
"Бомж", они рассказали, что в Омске есть наши братья "Гражданская
оборона". Такой Егор Летов, который поёт песню: "Старый дедушка тихо
плачет..." Потом оказалось, что это песня не Летова, а Кузи Уо. Ну в
общем так или иначе мы о них узнали.
- Слухами, слухами земля полнится.
- Да. И где-то через пол года на фестиваль в Новосибирск приезжает к нам
такая шумная компания в составе Эжена, Бебика, Егора Летова и Манагера.
Манагер тогда ещё не был манагером, а был Олегом Судаковым. Там всех
спрашивали: вы кто? Егор: "Я - барабанщик и вокалист"; Эжен: "Я - басист
и вокалист"; Бэбик: "Я - гитарист и вокалист"; Олег: "а я - менеджер
группы". Ну менеджер и менеджер, а менеджер это как-то импортно,
неправильно. Но если английское слово "manager" прочитать по-русски, то
получится "манагер". С тех пор это имя за ним и числится.
- А под какой вывеской они тогда приехали?
- Тогда они только-только записали "Адольфа Гитлера". Это был проект
братьев Лищенко (Эжена и Бэбика) - их группы "Пиклаксон". Егор принимал в
нём участие. У нас была очень вялая обстановка в Новосибирске. Несмотря
на существование группы ничего не воплощалось, а омичи производили
впечатление людей очень энергичных и не без основания: они записали уже
несколько альбомов. Сразу после фестиваля мы поехали огромной тусовкой в
Омск. Поехали я, Янка, Ирка Летяева, Костя Рублёв, Женя Данилов ну всей
толпой. И впервые записали акустику на квартире у братьев Лищенко,
попели песни там, сям, у Егора посидели и разъехались по домам. Мы с
Мишей Поздняковым попытались организовать у Егора группу "Комитет
государственной опасности". Нас по пьяной лавочке загребли в милицию,
масса была приключений, очень весело проводили время, но в итоге
записали только одну песню в статусе этой группы. И тут нас с Оксой
(моей тогдашней девушкой) выгнали из дома родители, у Егора по армии и
по КГБ начались большие неприятности, его стали забирать в психушку. И
мы решили раствориться в стране. Добрались до Киева, сидим в стекляшке
на Крещатике и слышим как одна девушка другой говорит: "Вот тут недавно
приезжал парень, который такую классную песню пел: "Вы насрали в моё
лицо..." Мы подбегаем и говорим: "Где этот человек?" Они говорят, что он
вчера или позавчера уехал в Симферополь или в Планерское. Ну мы поехали
в Крым. В то время были волнения крымских татар, в селе Александровка
тогда десант высаживался. Мы как раз мимо проезжали. В общем доехали до
Коктебеля, там застали Янку с Егором и вместе поехали в Симферополь, где
был рок-фестиваль. Первое время нам очень Ник Рок-н-ролл помогал.
Потому что он всё-таки человек симферопольский, поэтому нас вписывал во
всякие квартиры с питанием и со спаньём. Дней пять мы жили на
главпочтамте, питались объедками. Окса у меня уже была в положении, ей
стало плохо. Мы её отправили домой, а сами досидели до конца фестиваля.
Вскоре после того, как все более менее вернулись в свои города, позвонил
Егор и предложил записать все песни, которые накопились за это время,
включая самые ранние...
- Как возник "Чёрный Лукич"?
- Сначала была песня про "Чёрного Лукича" - "Мы из Кронштадта". Тогда мы
писались с Егором и с Кузей Уо как одна группа и порешили, что "Спинки
мента" не шибко серьёзное название, надо его как-то осерьёзнить. Альбом
старых песен под названием "Эрекция лейтенанта Киреева" мы всё-таки
обозвали "Спинки мента", а дальнейшие два альбома- "Кучи в ночи" и
"Кончились патроны" - мы написали под "Чёрным Лукичом" Мне казалось, что
нас ждёт очень большое сотрудничество, но произошло ряд событий личного
плана из-за которых мы с Егором разошлись. Я уехал в Юргу. Работал
старшим лаборантом в машиностроительном техникуме. В это время ко мне
приехал Димка Селиванов. Он у нас в Новосибирске человек очень
известный. Он является одним из основателей группы "Калинов мост" в
84-85 гг, в 85-86 он участвовал в создании группы "Путти", то есть
практически все группы, которые тогда были в Новосибирске сделаны при
его участии. К осени 88 была создана группа "Промышленная архитектура". Я
с ними сотрудничал. Мы с Селивановым делали тексты вместе. А 22 апреля
1989 года Димка Селиванов повесился. Для всех нас это была огромная
утрата. Месяца через два я предложил себя группе "Промышленная
архитектура" в качестве гитариста. Ко мне никто не относился как к
гитаристу, ко мне относились как к автору песен, такому акустическому
музыканту. Олег Чуховский провёл экзамен. Я выдержал конкурс и мы начали
играть вместе. Через некоторое время мы решили делать свои вещи и
поменяли название группы на "Мужской танец". Записали три или четыре
альбома. Группа была чисто студийная. В 90 году по опросу нашего радио
"Новая волна" мы были признаны лучшей группой Новосибирска, опередив на
один голос группу "Город", наших металлистов.
- А с Егором ты всё это время не общался?
- С Егором никакого общения не было. И вот осенью 94-го года мы с Егором
снова встретились, после семилетнего перерыва. Очень плотно в течение
нескольких дней и ночей сидели, разговаривали и пришли к выводу, что
надо работать вместе, что в трудное для нас и нашей страны время надо
держаться вместе.
- Как пришла идея сейчас записать старые песни?
- Она пришла спонтанно. Идея была такая, что Егор предложил включить в свой новый альбом три моих песни...
- А новый альбом это тот, который должен был быть посвящён героическим защитникам Белого Дома?
- Нет, это немного другой проект, как я понимаю. Защитникам Белого дома
должен был быть посвящён альбом "Они сражались за Родину", куда должны
были войти песни Егора, Манагера, мои и Ромыча (Неумоева - прим. Эллы
К.)
- Какие твои песни?
- "Кончились патроны", "Мы из Кронштадта" и что-то ещё. Потом по
каким-то финансовым проблемам этот вопрос отпал, и Егор предложил в его
новом альбоме записать несколько моих песен. Причём несколько песен
должен был исполнять Егор ("Мы идём в тишине", "Вечная страна" и "В
Ленинских Горах") и плюс к этому три песни должен был исполнять я сам
("Кончились патроны", "Бабье лето" и ещё какую-то). Потом решили,
поскольку это всё-таки альбом "ГО", то останутся только песни в
исполнении Егора. Он несколько переделал с моего согласия слова.
- Этот проект до сих пор существует?*
- Вот это мне не понятно. После этого произошли какие-то внутренние
события, после которых мы с Егором поговорили и я от себя решил, что нам
работать вместе не стоит.
- Ты не разделяешь его взгляды?
- Нет, это ни в коем случае не политические взгляды. Скорее по
ощущениям, что Егор не имея глубокой основы своего творчества в вере,
волей или неволей работает на силы зла. А когда это видишь, быть его
соучастником неохота. Хотя для меня Егор был и остаётся одним из самых
близких друзей. При желании мы всегда можем быть вместе.
- А правда, что твоя бабушка видела Чапаева?
- Да. Хозяйство у моего прадеда было большое: несколько коров, лошадей,
кур, гусей и овец не считали, как говорится. И вот как-то остановились
возле их деревни чапаевцы. Приходит к прадеду ординарец Петька и
говорит: "Комдив хочет у вас отобедать. Не возражаете?" Прадед говорит:
"Это можно." - "Чем кормить будете?" - "Ну чем, да хоть пельменями." -
"Хорошо. Утром вам занесут говядину." - "Да у нас вроде бы недостатка с
мясом нет." - "У нас такой порядок." А у Чапаева с мародёрством строго
было. За украденную курицу он бойца расстреливал. На следующий день
приходят к обеду Василий Иванович с Петькой. Бабуле моей тогда лет
тринадцать было и она прислуживала им за столом, горилку подносила,
огурчики там, то-сё. Так что видела Чапаева. Бабушка моя - Антонина
Никифоровна - была человеком удивительным. Врать не умела, потому что
книг не читала. Всё что говорила, была чистая правда. Году в 85-ом
приехала она из деревни к нам в Новосибирск жить. Я из института приду,
она обед наварит, меня накормит. У неё привычка была - крошки со стола в
ладошку сбирать. Бабулька сидит, голову ладошкой подперала и говорит:
"Вот вы теперь хлеб бросаете, а у нас, когда голод был - людей ели.
Прибегает как-то в сельсовет священник наш деревенский и говорит:
"Господа комиссары, у Дорофеевых людей едят." Есть такая народная
примета: если дым из трубы во время ветра не сдувает в сторону, а идёт
столбом, значит - в этом доме сейчас едят человека. Район степной,
уральские степи, ветры сильные, а у Дорофеевых из трубы дым прямо в небо
поднимается. Собрали сельсовет, пришли к ним домой. Дорофеева была
вдова, жила с двумя детьми и приютила двух юродивых старушек. Путниц.
Сидят эти старушки за столом втроём, чего-то в котле варится, открывают -
а там старший сын. Потом стали обыск делать нашли кости младшего за
печкой. Дело было в феврале. И заперли их в нашем амбаре в домашних
платьях, ну в чём были, прям на морозе, а сами поехали в район за
властями, чтобы всё официально сделать. Матери моей сказали: "Будешь их
кормить-поить - сама туда попадёшь." В амбаре было только маленькое
такое окошечко, чтобы кошка пробегала мышей ловить. Мы ночью
просыпаемся, слышим крики, выходим - а они руки из этого окошечка тянут.
Мать перекрестится и даст им чего-нибудь. Три дня прожили, потом от
холода умерли." Говорю: "В каком году было?" А бабушка: "Да кто ж его
знает. После революции, гражданка уже закончилась, а Отечественная ещё
не началась."
- Давай вернёмся к твоему последнему альбому.
- Когда "Русский прорыв" был в Новосибирске в конце декабря прошлого
года, мы очень близко и тесно общались с тюменцами. И договорились, что
будем записываться вместе.
- Тебя не устраивала запись, которую сделал Егор, ты хотел переписать свои песни по новой?
- Не совсем так. Из того, что мы делали с Егором было очень много
хорошего. Одна из песен нынешнего альбома посвящается той записи. Но
тогда мы с Егором за три дня записали три альбома. Суета была громадная.
И некоторые песни, на мой взгляд, не были полностью раскрыты. Здесь
таким более внимательным тонким подходом мы смогли это сделать. Хотя
уровень нынешней записи примерно такой же, как был в 88-ом году. Так же в
этот альбом вошли новые песни, которые я написал в 94-ом и 95-ом
году.**
- А твои планы. Ты собираешься концертировать?
- Пока только в акустике, потому что как ни хорошо, как ни приятно
работать с ребятами из Тюмени, как бы мне не были близки эти люди, но
всё-таки это всё люди самоцельные у них у всех есть свои проекты, они
все при деле. Они могут помогать, как друзья, что они и делают. Я думаю,
что ближайшее время буду пользоваться их помощью. Очень мне хотелось бы
писаться с Саней Андрюшкиным. У меня есть проект "Деревянное облако"
моих внутренних личных песен,*** а поскольку Саня Андрюшкин он такой
человек... Мы с ним понимаем друг друга с полуслова, и без слов.
- Вы хотите вдвоём записать альбом?
- Я хотел бы записать такой немного полуаккустический альбом с Саней, у
меня есть ещё один проект более энергичный. Его я хотел бы записать с
Аркашей Кузнецовым, с Джеффом, с Джексоном со всеми ими. Ситуация такая
безысходная в своём роде, потому что с другими работать не охота,
хочется работать всё время с ними, при этом понимаешь, что у людей
столько всего своего кроме наших с ними проектов. Я бы очень хотел с
ними дальше записываться, а концертировать это так сложно.
- Что тебе мешает с ними концертировать?
- Ну сама посмотри - Егору, Манагеру и Ромычуничто не мешает с ними
концертировать,**** и мне ещё с ними концертировать? Столь разные
персоны свести в одно единое целое?
- Ты планируешь собрать свою группу?
- Я хотел бы поискать в Новосибирске каких-нибудь молодых ребят.
- Вам можно позавидовать, вы такие творчески бурные люди.
Примечания:
* В итоге песня "В Ленинских Горах" вошла в альбом "Г.О." "Невыносимая
лёгкость бытия" (1996), а песня "Мы идём в тишине" под названием "Далеко
бежит дорога (впереди веселья много)" - в альбом "Солнцеворот" (1995),
тоже естественно "Г.О.", а не "Алисы".
** Но и этой записью Лукич не удовлетворился и 1996 году записал с
Евгением Каргополовым акустический вариант альбома под названием "Будет
весело и страшно". На мой субъективный взгляд, намного уступающий по
энергетике и весёлости "Ледяным Каблукам".
*** Этот проект нашёл своё воплощение также в содружестве с Евгением
Каргополовым в альбоме "Девочка и рысь". Очень милый, трогательный
альбом. Для меня до сих пор остаётся загадкой, почему он не принёс
всесоюзной популярности Лукичу, и почему эти песни не крутят все
многочисленные музыкальные радиостанции.
**** Напомню, что это была весна 1995 года. Только что отгремел по
стране "Русский прорыв", где практически из одних и тех же музыкантов
(Игорь Жевтун "Джефф", Евгений Кокорин "Джексон", Аркаша Кузнецов,
Александр Андрюшкин) были составлены три группы - "Гражданская Оборона",
"Инструкция по Выживанию" и "Родина".
Элла Кацмельбоген, 15.11.1995 Газета "Дверь" #11 (15-30 ноября 1995 г.)
|
