На сон грядущий
Вышел новый альбом Чёрного Лукича
Первые записи Дмитрия Кузьмина с группами «Спинки мента» и «Чёрный
Лукич» (название последней вскоре выросло до второго имени) достигли
ушей относительно широкой публики в конце восьмидесятых, во времена
расцвета «сибирского панка», в одном потоке с «Гражданской обороной»,
«Инструкцией по выживанию», «Великими Октябрями». Даже в таком окружении
Кузьмин-Лукич удивил. На фоне происходящего в музыкальной жизни Сибири
«армагеддон-попса» творения Лукича, хоть и не выглядели чужеродным
элементом, но все равно слушались по-особенному. Вместо привычных
жужжащих запилов - то вальсок, то марш, то считалочка, то вообще
какая-то «лезгинка протеста». Вместо душераздирающих выходов в
запредельные пространства, ангедонии и ярости - какие-то уютные,
затейливые, почти обэриутские потешки про обожающего Жоржа Сименона
лейтенанта Киреева, пионера-героя Колю Мяготина и карася Густава, про
одеяльце и булочку с маком. Прослушав в свое время нежную песню на стихи
Льюиса Кэрролла, умный четырнадцатилетний панк глубокомысленно
произнес: «Ну, если нас застанут за прослушиванием ЭТОГО...» На
панк-рок, за редкими исключениями, это было и вправду совсем непохоже.
Что, впрочем, не помешало Егору Летову с полным на то основанием назвать
лукичевскую песню «Кончились патроны» манифестом «шального,
бунтарского, незримого и необозримого безобразно-крамольного воинства». И
самому спеть несколько его вещей.
Позже, уже в середине девяностых, были альбомы с названиями, больше
подходящими для сборников странноватых волшебных сказок: «Ледяные
каблуки», «Деревянное облако», «Девочка и рысь». Ни с кого не содранная
интонация, собственный звук и слог, «невидимый при свете, непонятный в
темноте». Великолепная философская лирика, негромкая печаль, колыбельная
для брата, сестры и всех прочих родственников. Нежность.
«В каждой песне про дождинки
Прорисованы цветы,
В каждой песне -- про морщинки,
Что заметила только ты».
Теперь - новый альбом и триумфальный тур по московским клубам. Новая
запись называется «Навсегда» и посвящена, если верить обложке, Аиде
Ведищевой. На развороте, на фоне нарисованных парусников мелким шрифтом
проступают напутственные слова Олега Судакова, друга и соратника Лукича,
поэта, музыканта, философа и неутомимого исследователя подсознания:
«Когда сказка превращается в иллюстрированное издание о скольких-то
томах, когда фантазия ложится меж рифмами, рассыпаясь цитатами в
эрудированных сундучках современников, когда вера стыдится наивности,
беззащитности и одиночества...» В данном случае сказка по счастью
сказкой и осталась. Пресловутые панки не будут всё это слушать по
определению. Всем прочим к человеку, способному назвать хорошую песню
незаезженным словом «Тесть», прислушаться определенно стоит. Музыка и
стихи Лукича - фольклор неведомой страны, этакой небесной Швамбрании со
столицей в Изумрудном городе мастеров, «ковер разнотравий из разных
растений, где мыши - как львы, а ромашки - как пальмы». «Навсегда» -
очень спокойный и позитивный альбом. Даже неизбежная ирония в конце
концов растворяется в негромких голосах травы. Здесь уже не осталось
места для обжигающих приветов из прошлого, вроде песни «Мы из
Кронштадта». Это чуть-чуть огорчает, но ненадолго. Убаюкивающие
интонации делают свое дело - и гипотетическое продолжение «Навсегда»
любой из слушателей имеет возможность догрезить уже самостоятельно.
Спокойной ему ночи.
Станислав Ф. Ростоцкий, 02.10.2000 Газета "Время новостей" #137
|
