Два героя интервью были намечены мною. Первый - Дима Кузьмин "Чёрный
Лукич", новосибирский музыкант, в последнее время периодически
появляющийся в Москве и выступающий неожиданно успешно для гостя из
провинции. Вторая - Аня Герасимова "Умка", профессиональный филолог,
переводчик с литовского и английского и не менее профессиональный
музыкант, имеющая "свою" верную аудиторию. Но однажды Дима, также
горящий желанием познакомиться с Аней, сам явился к ней на концерт.
После обмена кассетами и любезностями они уже не могли расстаться и даже
отыграли "офисник" (то есть квартирник, но в офисе) на двоих. Когда
музыканты беседовали, я поняла, что стоит просто включить диктофон - они
сами зададут друг другу нужные вопросы...
Аня: К таким песням, как у тебя, у меня в голове другие
аранжировки, более мягкие. А у тебя всё более жёсткое, "восьмидесятое",
это ты нарочно? Или банда диктует?
Дима: В каком-то смысле от музыкантов зависит. Хотя последнее
время, лет пять-семь, я слушал только музыку шестидесятых. У меня даже
есть один альбом "Отцы яблок, или Снебопады", с группой ПИК КЛАКСОН (они
вообще шестидесятники, так мыслят). Хотели его реставрировать, но нужно
мне просто всё перепеть, слишком там всё криво.
Ситуация такая: музыканты играют в группе бесплатно, просто потому,
что хотят петь мои песни. И если то, что они делают, не приходит в
прямое противоречие с моими мыслями, я стараюсь уступать. Мне нравится,
когда все играют в кайф. Не хочется, чтобы человек стоял на сцене и
делал то, что ему неприятно или чуждо.
А: У меня такое было. Пришлось менять музыкантов. И причём человек тебе приятен, всё в порядке в общении, но стиль игры другой...
Д: Точно! Кроме того, я в своё время много слушал панка,
пост-панка, авангарда, психоделики, и мне всегда интересно
экспериментировать. То, что мы сейчас играем, по звуку совсем не похоже
на альбом "Навсегда". Приходим постепенно к некой неопсиходелике. Форма
эта ещё не совсем выкристаллизовалась. Но в последних вещах на
достаточно жёсткой и модной ритм-секции существует психоделическая
гитара.
А: Это чувствуется! Для меня вообще после 79-го года в музыке
никого не было. Ну, не совсем никого, но имён мало... А от вашей
ритм-секции меня аж потряхивает.
Д: Видишь ли, мы этим составом репетируем с апреля. А ведь любая
группа должна пожить хотя бы несколько лет, чтобы найти свой звук -
чудес-то не бывает! У нас басист всегда играл достаточно тяжёлую музыку,
это наложило отпечаток и на ЛУКИЧА.
Мы идём к своему стилю, всё очень плавно меняется. Я хочу не занудную и
заумную психоделику, а такую, которая отталкивалась бы от очень простых
мелодий.
А: Она такая и должна быть!.. А мы сейчас играем с барабанщиком
Ольги Арефьевой, он такой солнечный, играет улыбаясь, звук как тёплое
море... Знаешь, ещё что странно - у тебя часто песни о сердце, а у меня
все голова да голова. Это как-то подсознательно получается.
Д: Я однажды сказал: "Петь о любви мы никогда не будем". И после этого все песни пошли только о любви.
Недавно уже с новым составом были на фестивале в Байкальске - играли в
два приёма - на открытии и собственно концерт. Сначала на огромной
сцене потерялись - расстояние такое, что чувство локтя отсутствует. А
потом устроили настоящий праздник - с песнями и плясками.
А: А наши зрители сейчас немного поутихли, а раньше девочки
садились мальчикам на шею и хороводы так водили. Была такая тусовка
заводная, они все отрыва хотели - кричали, прыгали. Что бы ни пел, все
орали и скакали. Себя не слышишь - неинтересно. Медленные песни не
слушали, ждали плясовых. Мы специально сделали несколько более тихих
сейшнов, чтобы угомонились.
У нас опыт клубный небольшой - не очень-то приглашают. По сути, играем
только в "Форпосте", да сейчас в "Швайне". Почему-то считается, что на
Умку набежит куча хипни, которая ломанется бесплатно, хотя это не совсем
так. Мы потихонечку это мнение разрушаем.
Хотя нам действительно важно, чтобы пускали нашу публику. У нас есть
условие к любому клубу - 30 бесплатных билетов для "своих". Мы их
раздаём почти одним и тем же людям.
Д: Я давно хотел с тобой познакомиться - даже видел как-то УМКУ И
БРОНЕВИЧКА в "Улан-Баторе", стоял в толпе - там биток был. Хотел
подойти, но пришёл постепенно в состояние такого восторга, что меня на
руках унесли родные и близкие.
Знаешь, мы хотели прошлой зимой, когда не было денег совсем, провести в
Новосибирске акцию "Потуже поясок". В зал мест на 200-300 приходят
только свои и приносят по баночке чего-нибудь. Причём так: денег мало -
тащи кильку в томате, вообще нету - возьми у мамы банку огурцов, ну а
если состоятелен - банку оливок купи. Не хочешь быть наравне со всеми -
икры принеси. Ведь случается, что деньги, полученные в качестве
гонорара, до дому не доносятся. А что ты сделаешь с банками? Хотя можно,
конечно, фуршет устроить. Но 250 банок всё равно не съесть. Тут ещё
один аспект интересен - духовная пища обменивается на физическую. Это же
прекрасно. Ведь денег у музыкантов нет - да в сущности ничего нет -
должен же этот мир нам хотя бы аплодировать. Или кормить...
А: Я тоже сразу всем сказала: не дарите цветы, лучше бананы. Ну
что делать с мёртвыми цветами? Мне пироги приносили, а вот Оле Арефьевой
салаты в гримерку тащат. Слушай, а ты любишь один играть?
Д: Да. У меня есть акустическая программа. Вообще мы хотим, чтобы
уйти от жёсткости, сделать unplugged, потому что очень много материала.
А: Ты много пишешь?
Д: По-разному. Бывают перерывы в месяцы, но за последние недели
написал сразу несколько песен. Вообще у меня в записной книжке есть
список: примерно 65 песен я готов исполнить в каком-то варианте, и,
кроме того, еще около 40, которых я никогда петь не буду - из
панковского прошлого, например. Был у меня и англоязычный проект.
А: ???
Д: Возникла в конце 80-х такая идея - играть минимализм - нечто
вроде KRAFTWERK, только на гитарах. Проект назывался МУЖСКОЙ ТАНЕЦ. Я
сочинял некие сказки на русском языке и играл на гитаре, а барабанщик
Ренат Вахидов переводил мои баллады на английский и был солистом. Он
старался переводить дословно, а чтобы сохранять рифму, приходилось очень
смешные английские слова использовать. У нас была, например, песня по
мотивам "Трёх поросят". Она называлась "Три свиньи среди стальных
конструкций".
Или - "Деревянная нога". "Мой дом сделан из обломков кораблей и стоит
на берегу северного моря. Он давно не слышал песен любви... Когда
завывает над моей крышей северный ветер, начинает болеть моя деревянная
нога. И я вспоминаю тот страшный бой: врагов было слишком много, они
окружили наш утлый кораблик, и не было шанса спастись. Но наш капитан
был удивительно крупный мужчина, и пули отскакивали от его неприкрытой
груди...". Причем ради рифмы почему-то потребовалось использовать
"женскую грудь". Так что вражеские пули отскакивали от его неприкрытого
бюста... "И он рванулся в гущу схватки, никто не мог его остановить, но
по пути он нечаянно наступил на мою ногу, и я услышал свой собственный
крик. Испуганный доктор сказал: "Не могу", но капитан приказал: "Надо!",
и я лишился своей любимой ноги, не успев досчитать до десяти. И враг
был разбит, и мы праздновали победу, и королева наградила капитана
орденом, а меня - деревянной ногой. Она хотела услышать слова
благодарности, но увидела только мою спину..."
А: Хорошо, чёрт возьми! Какой ты дядька разнообразный! А чем ты кроме музыки занимаешься?
Д: Мне очень нравилась моя последняя работа - продавец в
музыкальном магазине. Во-первых, с инструментами дело имеешь, а
во-вторых, я был хорошим продавцом - музыкантам делал скидки. Но
гастроли мешали, хоть я и брал их в счёт отпуска...
А: А я, представь, никогда нигде официально не работала. Я же
филолог, могла написать статью и жить на гонорар. И ещё я очень ленивая,
только одну книгу за жизнь перевела - "Бродяги Дхармы" Керуака. Ко мне
однажды пришла журналистка и говорит: "Это вы перевели этого, как его...
караоке?"... Вообще мы с тобой скоро будем дикие деньги зарабатывать,
всех за пояс заткнём.
Д: Согласен!!! С чего начнём?
А: С серии совместных концертов.
Д: Я буду только счастлив, честно скажу!
А: И я!
Лариса Горбунова, осень'2000 "МУЗЫКАЛЬНАЯ ГАЗЕТА" #46, 2000
|
