Историю возникновения рок-групп в Сибири сегодня можно представить в
виде развесистого дерева - как это ни покажется странным. В предлагаемом
материале редакция знакомит читателей с интереснейшими людьми, ныне
именующими себя "Мужской Танец", или, как это чаще слышится, "Мужик
Дэнс". Их последний альбом "Деревянная нога и девять пощечин", даст Бог,
будет оценен по достоинству. О группе и о себе рассказывает известный в
Сибири и за её пределами человек - Дмитрий Кузьмин.
- ...После окончания НЭТИ (многие н-ские рокеры вышли из этого учебного
заведения. - Ред.) я и Ренат (Вахидов), стремясь реализовать томившие
душу проекты, решили организовать группу, и в 1986 году группа эта -
"Спинки Мента" - была создана. Кроме меня и Ронни, в неё входили Дюпре -
человек был такой - и Антон Буданов на барабанах. Кое-какие песни тогда
уже имелись, но ни точки, ни инструментов не было. Проблему точки
решили - Ронни, уже тогда зарекомендовавший себя как драммер, нанимался в
разные группы играть, предполагалось, что за ним будем проникать на
имевшиеся точки и мы. В итоге Ронни превратился в сессионного музыканта и
переиграл во многих н-ских группах. Весной 87-го я познакомился с
Егором Летовым, и так получилось, что первый альбом "Спинки Мента" мы
записали с ним, он помогал играть и продюсировал запись. Потом, уже без
ребят, мы с Егором сделали программу "Чёрный Лукич", записали два
альбома - "Кучи в ночи" и "Кончились патроны"... На том работа с Егором и
закончилась. Дальше, по сути дела, я занимался музыкой один.
Получилось так, что я год жил в Юрге и там играл в группе "Передний
Край". Потом приехал в Юргу Дима Селиванов, давний знакомый, у него была
идея создать группу для реализации собственных проектов. К лету 88-го
была создана "Промышленная Архитектура": Ронни - барабаны, Чех - бас
(экс-"Путти"), О. Скуновский - клавиши. Они сразу записали свой первый
альбом "Любовь и технология", а попутно мы трое - Чех, я и Скуновский -
организовали группу "Амстердам" - она так и не была записана. После
смерти Дмитрия Селиванова группа месяца три не репетировала. Я предложил
свои услуги, хотя гитаристом достаточным не был. Решили попробовать, я
налег на гитару, и кое-что получилось. Стали репетировать, делали
поначалу вещи "Архитектуры", потом и собственные. Название "Промышленная
Архитектура" ассоциировалось с Селивановым, поэтому мы сменили название
на "Мужской Танец", с этого момента существуем по сей день - с
небольшими изменениями.
Через полгода у Аркадия Головина ("Закрытое Предприятие") мы записали
альбом "Осеннее платье" и дополненный новыми вещами альбом
"Очаровательный карлик", где с нами работал клавишник Алексей Разумов. В
процессе возникла идея сделать два дубля - один на русском, другой на
английском. Ронни перевёл тексты, записали фонограмму - оказалось, что
вещи звучат очень интересно. В дальнейшем мы стали изначально записывать
вещи на английском, в частности, короткий такой альбом 90-го года
"Карманный лебедь". Последняя наша работа - сборный такой альбом
"Деревянная нога и девять пощечин" 91-го года.
- Насколько мне показалось, альбом "Осеннее платье" был слегка
холодноватый. Как вам удалось перейти к такому полистилистическому
проекту, как "Деревянная нога..."?
- Основной недостаток первого нашего альбома, как я считаю, - его
монотонность, хотя у меня определенная ностальгия по нему. Хотелось бы
сделать на основе такой холодной зацикленной музыки нечто более
интересное - этакий Крафтверк в гитарах.
- Чьи идеи в основном воплощались в ваших вещах?
- О! Это трудно определить. Мы с Ронни очень хороший тандем. Порой в
вещь, сочинённую, скажем, мною, Роник вносит столько творчества, что она
звучит совсем по-новому, трансформируется до того предела, когда несёт
определенную степень общего кайфа.
- Что ещё удивительно, так это звук, который всегда узнаваем для
отечественных команд, свердловских, например. Как вам удалось преодолеть
эту узнаваемость?
- Это в основном благодаря нашему оператору Левичеву - он просто творит
чудеса на той аппаратуре, которая у нас имеется. Ещё, наверное, сыграли
роль нереализованные мотивы - надо мной висела боязнь отойти от той
музыки, которую мы играли - панк-рока, например. Это наложило
определённое эмоциональное ограничение, боязнь мелодизма, весёлости, что
ли. Присутствовала какая-то искусственная угрюмость.
- В ранний период - "Спинки Мента", "Чёрный Лукич" - ты не подвергался какому-либо давлению по политическим мотивам?
- Да нет! Особых страстей не было, разве что в Юрге меня из-за песен
уволили с работы. Но Юрга город провинциальный, все друг друга знают -
на том фоне и в то время я выглядел антисоветчиком, а так не было
особого давления. Мои друзья - Юлька Шерстобитова из Томска (группа
"Некие Стеклянные Пуговицы"), Манагер из Омска, чьи песни несут
определенную социальную напряженность, считают, что я, как автор текстов
"Мужского Танца", пою в столь трудное для страны время какие-то
сказочки. Но, во-первых - политика не музыкантское дело. Во-вторых, в
реальной жизни - по себе знаю - легко ошибиться в политических деятелях,
поэтому навязывать слушателям своё, может быть ошибочное, мнение лично
для меня не обязательно. Если у тебя есть определенная эмоциональность
по отношению к жизни - к женщине, детям, Богу, может быть, в
иносказательной форме - пусть лучше это присутствует.
- Ты считаешь, мы находимся в рок-музыке на этапе перехода от политики к вечным ценностям?
- Так сложилось, что раньше ленинградский рок в своей большей части был
достаточно политизирован, в Свердловске существует определенный, я бы
сказал, безвкусный эстетизм. В Н-ске никогда не было как таковой н-ской
музыки, все команды развивались своим путём. И это хорошо. Другое дело,
что мы оказались в сильном загоне. По-моему, сейчас рок отходит от
политики, ибо частые повторения слова обезличивают, извращают его.
- Какими вы планируете "живые" выступления с новой программой?
- Наши выступления должны быть технически хорошо окрашены - слайды,
свет, какие-то элементы театрализации. Естественно, небольшие залы, в
которых возможен максимальный контакт со слушателями.
- Как ты относишься к контактам с "забугорьем", стараетесь ли вы протолкнуть свою запись на Запад?
- Я считаю, что т.Бугаев ("Студия-8") делает это в своих командировках,
даёт прослушать там наши демонстрационки. Меня же в этом процессе
интересует субъективная критика специалиста. Я был бы удовлетворен, если
бы кто-то из западных музыкантов так или иначе отозвался о нашей
работе. В Союзе, я считаю, нет традиций рок-музыкальной критики.
В жизни наш музыкант отличается от той музыки, которую делает, -
оттого что люди разучились быть весёлыми, добрыми. Я считаю, что сейчас
наша музыка стала очень человеческой, доброй, во всяком случае, мы таких
из себя не корчим, мы такие есть.
С Дмитрием Кузьминым беседовал Сергей Коротаев.
(Новосибирск, июль 1991)
Сергей Коротаев, июль'1991 газеты "Энск", номер 6/9 (архив С. Гурьева). (Скопировано из материалов лейбла UR-REALIST)
|
